Оркестр XVIII века

В XVIII столетии обычный оркестр состоял примерно из 40 музыкантов для оперы и 20 - для концертов. Оперу польского короля в Дрездене, которой руководил знаменитый Хассе, Руссо считал самой многочисленной по количеству музыкантов, наилучшим образом обставленной и составлявшей наиболее совершенный ансамбль - здесь было 39 инструменталистов, 2 пульта для труб и литавр и 2 клавесина. Деревянные духовые присутствовали в той же пропорции, что и струнные.

В Академии музыки Страсбурга в 1731 году на службе состояло 20 музыкантов: 6 скрипок, 1 альт, 2 виолончели, 1 контрабас, 2 флейты, 2 гобоя, 2 фагота, 2 валторны, 2 трубы и дополнительно литавры.

При дворе Вильгельма Эрнста фон Саксен-Веймарского Бах имел в своем распоряжении 22 исполнителя, включая певцов, каждый из которых играл на одном, а порой и нескольких различных инструментах. К ним присоединялись 6 мальчиков-хористов, а для больших церемоний к придворным музыкантам добавлялись городские музыканты.

В письме от 23 августа 1730 года Бах сам устанавливает число певцов - 12 и инструменталистов - 18 (не считая органиста). Интересно обратить внимание на ту пропорцию, которую Бах сохраняет между певцами и инструменталистами, — он никогда не стремится сделать вокальные голоса доминирующими. Гендель, наоборот, всегда избегает того, чтобы голоса заглушались оркестром, хотя число его певцов и не превышает инструменталистов, орган он использовал более скромно, чем Бах.

В первой половине XVIII века Лабуассьер, государственный казначей, писал Меллье,организатору Академии музыки в Нанте: "Вы уже приступили к делу и нанимаете 24 музыканта; это очень много, если они хорошие. В нашей Итальянской академии их только 17".

Максимальное количество инструменталистов, упоминаемых Кванцем, не превышало 35. Оркестр Гайдна у Эстергази насчитывал от 16 до 22 исполнителей: от 4 до 6 скрипок, 2 альта, 2 контрабаса, 1 виолончель. Остальное составляли духовые инструменты - флейты, гобои, фаготы, валторны (часто 4), а позже кларнеты, нередко деревянных духовых было столько же, сколько и струнных.

Мы, конечно, можем найти и большие оркестры, даже в XVII столетии, но это были редкие исключения.

Людовик XIV постоянно увеличивал состав своего оркестра, который порой достигал 120 певцов и инструменталистов.

Это дало повод Лафонтену утверждать в его "Послании г-ну Пьеру де Ниеру" в 1677 году:

Все его увеселения вдохновлены войной;

Его инструментальные концерты грохочут, как гром,

А его вокальные концерты напоминают раскаты.

Производимые кликами солдат в день битвы.

Концерты у Раймонда и Илера больше не доставляют

удовольствия — Там нужны двадцать клавесинов и сотня скрипок.

Удивляться нечему, ведь 24 скрипки королевского оркестра обладали не только соответствующей силой звучания - слышавшие их утверждали, что не знавали "более восхитительной или более мощной музыки" (аббат Мерсенн). А Жан Дени в своем труде по настройке спинета поведал о чудесном исцелении от меланхолии одной молодой девушки — оно случилось под воздействием силы смычков королевских скрипачей.

С каждым новым расширением оркестра мы слышим все новые критические замечания и все новые упреки. К 1740 году стали раздаваться сетования по поводу шума и дурного вкуса:

Наши концерты больше не волнуют нас.

Если чудовищное сборище музыкантов

С двадцатью лишними инструментами

Не издает на них вакхического шума.

("Меркюр", 1739)

В конце XVIII столетия состоялось несколько очень шумных представлений, но это были торжественные празднества, в которых больше забот уделялось декоративному блеску, нежели художественной ценности исполнения.

В 1786 году преемник Баха Хиллер поставил в Домской церкви в Берлине "Мессию" Генделя с участием 118 певцов, 184 инструменталистов, органиста и клавесиниста.

23 декабря 1797 года 156 инструменталистов и столько же хористов, вместе с клавесинистом, аккомпанировавшим в речитативах (всего 313 музыкантов), приняли участие в торжественном представлении "Сотворения мира" в парижской "Опера". Его посетил Бонапарт, в то время Первый консул. Перед исполнением взорвали адскую машину — вероятно, с тем чтобы предупредить наступающее столетие о бесполезности преувеличенного шума и чтобы доказать, что жестянка, наполненная взрывчаткой, может произвести больше грохота, нежели 313 музыкантов.

Генделя часто упрекали за употребление слишком большого числа исполнителей, а Кванц в своих мемуарах писал, что оркестр Генделя был нестерпимо громогласным. Но Гендель ясно отдавал себе отчет в том, для какого количества исполнителей он писал, и по своему усмотрению группировал их. Используя больше музыкантов, чем было принято в то время, он мог не нравиться Кванцу, но, делая так, Гендель не менял идей, стиля и характера своих собственных гениальных сочинений.

Сегодня, когда состав старинного оркестра утраивают, прекрасные мысли часто искажаются, в голоса вносится беспорядок, а солисты оказываются заглушёнными. Вместо того чтобы ощущать поддержку, они изо всех сил вынуждены бороться за то. чтобы быть услышанными. Такое невероятное расширение состава исполнителей не имело бы столь пагубного значения, будь соблюдены пропорции между различными группами инструментов.

В Италии в XVII веке инструментовка сводилась почти исключительно к струнным инструментам, а во второй половине того же столетия деревянные духовые и вовсе исчезли. Во Франции во времена Камбера. создателя французской онеры, инструментальная масса опиралась на группу струнных; несколько пассажей флейты вводились для того, чтобы хоть слегка осветить монотонный туман и бросить несколько красочных бликов на эту гризайль.

Люлли тоже использовал скрипки как основу звучания своего оркестра, но в его партитурах помимо флейт мы находим несколько труб, литавры, гобои, фаготы, охотничьи рожки, гитары, волынки, а для балетов еще и тамбурины, кастаньеты и так далее.