Традиция в интерпретации старинной музыки

На сей день существует, за редким исключением, лишь два способа интерпретации старинной музыки. Ее либо вливают в современную форму, меняя движения, динамику и преувеличивая экспрессию, либо она исполняется в так называемом традиционном стиле - то есть тяжеловесно, приглушенно и монотонно. Публика, не имеющая возможности почувствовать красоту произведений, исполненных подобным образом, взирает на эти хладные останки и думает: "Это же и впрямь мертвецы. Почему не оставить их почивать в мире?" Если приходится выбирать из двух таких видов интерпретации, то первый, несомненно, предпочтительнее — он меньше вызывает зевоту!

Так называемые традиционалисты гордятся тем, что сообразуются с указаниями, данными старинными авторами, игнорируя при этом тот факт, что смысл этих знаков и динамика изменились. Те же традиционалисты особо подчеркивают, что они ничего не добавляют к старинным произведениям. Но это тоже совершенно неверно.

Бах наверняка не узнал бы своей музыки, получающейся такой жидкой и костлявой, будь она исполнена скрупулезно точно, как написано, со слепым почтением. Далекий неясный бас, оставленный нерасшифрованным, похож на калеку с костылями, движущегося в пустоте. Даже когда оркестровые партии удвоены или утроены, тот же общий эффект остается — музыка недоразвита, поскольку места, требующие заполнения аккордами, поручаемыми аккомпанирующему клавесину, зияют пустотами.

В XVII и XVIII веках исполнителям и дирижерам предоставлялось больше свободы, нежели сегодня. Авторы редко выставляли обозначения темпов и другие исполнительские указания -они полагались на вкус художника. Даже Вебер считал, что чрезмерное количество указаний делает пьесу похожей на карикатуру.

Исполнители обязаны были также расшифровывать цифрованный бас, орнаментировать adagio, заполнять пассажами те места, где композитор оставил лишь гармонический остов. Без всех этих добавлений произведения становились неполными.

Это старинное ad libitum равносильно теперешнему обращению к джентльмену "Чувствуйте себя как дома"; при этом мы уверены, что он не станет переворачивать все вверх дном, выбрасывать в окно предметы, которые ему не но вкусу, или заменять их теми, что не нравятся вам.

Из трактатов того времени и из авторских предисловий мы можем узнать о пределах заявленной свободы, которая не предполагала ни нарушения определенных границ, ни изменения композиторского замысла. Но, сколько бы мы ни вникали в текст, мы никогда не найдем хотя бы единого указания, санкционирующего изменения, аналогичные тем, которые кое-кто из дирижеров и виртуозов позволяет себе вносить сегодня. Рутина и недостаток исторического чувства - вот чем руководствуются они, уродуя величайшие шедевры.

Старинные авторы, хотя и предоставляли исполнителям известную свободу, в то же время очень чутко реагировали на точность интерпретации своих произведений. "Чем больше стремишься достичь совершенства и правды, — говорил Глюк,—тем более необходимыми становятся совершенство и отшлифованность. Достаточно малейшего изменения движения или экспрессии, неуместной детали, чтобы разрушить впечатление от всей сцены и превратить арию "Потерял я Эвридику" в песню марионетки".