ФРАНЦУЗСКАЯ И ИТАЛЬЯНСКАЯ МУЗЫКА - ВЛИЯНИЕ НА НЕМЦЕВ

Позже, раскаявшись, он просит прощения: "Один крупный композитор упрекнул меня в том, что я в своем "Оркестре" непочтительно говорил о французах. Я чувствую себя обязанным опровергнуть это ошибочное мнение, поскольку оно никоим образом не согласуется с моими идеями, ведь я испытываю величайшее восхищение французами, особенно их инструментальной музыкой".

Что касается вокальной музыки, то Маттезон с сожалением говорит о молодых французских певцах, слишком рьяно старающихся соревноваться с итальянцами, ограничивая тем самым естественность и мелодическую легкость. Композиторам он советует брать за образец скорее Люлли и некоторых из его знаменитых последователей, нежели итальянцев. Однако, согласно Маттезону, область, где французам абсолютно нет равных, - это танцевальная музыка. Он пишет: "Французская модель должна стать законом, так как Франция была и останется истинной школой танца. Хорошие танцоры, ставящие себе целью выступать на больших сценах, а также учителя композиторов должны основательно изучить этот стиль; я говорю не о движениях, а о музыке, где произведения Люлли являются законом для всех". В трактате "Суть мелодической науки" ("Kern Melodi-scher Wissenschaft", 1736) Маттезон также посвятил много глав сравнению французской оперы, декораций, танцев и интерпретации с теми же предметами в Италии. Германии и Англии. Все это доказывает, что Маттезон и его сограждане знали французскую музыку и ценили ее очень высоко, порой даже предпочитая итальянской.

Эти представления можно считать обычными для того времени, поскольку почти идентичные соображения мы находим у Кванца, хотя выражены они с несколько меньшим энтузиазмом по отношению к французскому искусству. Обозрев достоинства и дефекты обеих наций, он, не обнаруживая пред-почтения той или иной, все же нашел оправданным определение "Варварский вкус", которым итальянцы наделили немецкую музыку. Нарисовав столь же мрачную, сколь и превратную, картину прошлого немецкой музыки, он в довольно сдержанных тонах повел речь о музыке его собственного времени. Обстоятельно продемонстрировав различия между двумя конфликтующими музыкальными стилями, Кванц просит читателя не обвинять его в предвзятости; он допускает, что его самого на протяжении всей жизни в равной степени притягивали к себе как французские, так и итальянские источники. "Французы, - говорит он,— более добросовестны в своих композициях, в их церковной музыке больше стойкости, но также и больше сухости, чем у итальянцев. Французы предпочитают натуральные секвенции хроматическим. Их мелодии проще итальянских, они трогательнее, но беднее с точки зрения изобретательности. Французы больше заботятся о верной передаче слов, нежели об очаровании мелодий".

Хотя Кванц считал итальянское искусство пения выше французского, он, как и Марпург и Маттезон, находил французскую инструментальную музыку лучше всех других, "поскольку французы исполняют свои пьесы с такой аккуратностью и ясностью, что можно быть уверенным, что они по крайней мере не изменят замысла композитора... Таким образом, всем инструменталистам, и особенно клавесинистам, следует приступить к своим занятиям во французской манере".

Не следует забывать, что ниспровергатели французской музыки нападали не только на нее самое, но и на стиль ее исполнения. "Французское пение подобно непрерывному и невыносимому лаю", - заявлял Руссо, добавляя, что во Франции едва ли можно отыскать четырех инструменталистов, знающих разницу между piano и dolce и умеющих передать ее. В своем "Музыкальном словаре" он критиковал оркестр парижской "Опера" за то, что, будучи первым в Европе по числу музыкантов, он оказался последним по качеству исполнения. Руссо обосновывал это обвинение тем, что оркестранты не выполняют своего назначения: они утомительнейшим образом скрипят, настраивают инструменты, невероятно шумно вступают, плохо чувствуют ритм и, главное, питают пренебрежение ко всему, что является их ежедневными обязанностями. К великому счастью, немцы судили о французских инструменталистах совершенно иначе. Маттезон находил, что их игра "столь восхитительна и столь сильна", что превзойти ее не может никто. "Они все усваивают сердцем и в отличие от немцев даже не думают повторять и репетировать пьесу по сто раз, чтобы достичь совершенства".

Как видим, истинных своих защитников французская музыка находила по другую сторону Рейна, и энциклопедисты ошибались, считая, что все иностранцы являются их сторонниками.