Образ деловой дамы

Сидней Люмет создает убедительный образ деловой американки, для которой ТВ — воплощение самого человеческого существования. Даже в момент страсти, отдаваясь молодому любовнику, она следит за телевизором, где идет ее передача, и беспрерывно говорит о своих новых и новых замыслах.

Во второй половине фильма авторы делают еще один резкий сюжетный и стилистический поворот и, как бы отстраняясь от всяческого бытового правдоподобия, превращают фильм в концентрированный гротеск, некую фантасмагорию. Билл в своих проповедях стал кричать не только о людской неустроенности, кризисе и гнилости правопорядка, он замахнулся на самое ТВ, заявив, что это продажная организация и что ее акции находятся в руках нефтяных арабских государств. И тогда высший синклит компании — пожилые сосредоточенные люди в старинном зале с зашторенными окнами — решает принять какие-то меры, потому что слова Билла оказались правдой. Билла вызывают в святая святых, в мозговой и финансовый центр телесети, и сам президент ведет с ним беседу.

Эта сцена так же фантасмагорична, как последние шоу Билла. Шеф телесети развертывает перед Биллом свое кредо: он заявляет, что в мире нет отдельных государств, а есть лишь разветвленные и связанные между собой промышленные объединения, нет классов, а есть лишь единое сообщество людей.Но в «Телесети» нельзя не увидеть мотивы, которые, очевидно, примирили эту ленту и с киномонополией, ее финансировавшей, и с западной прессой, ее поддержавшей, и с Академией киноискусства, щедро наделившей ее «Оскарами». И дело здесь не только в том, что сегодня политические сенсации в большой цене на американском кинорынке, как один из залогов зрительского успеха. Дело в том, что та молодая негритянка, которая связывает Дайану с террористической бандой, почему-то названа коммунисткой — уж это более чем уступка политической конъюнктуре. И вся история с продажей телекомпании некоему арабскому государству тоже из области фантазий, впрочем, модных в определенных американских кругах.

И еще одно немаловажное замечание. Гигантский корабль— телесеть — в фильме изображен, как уже говорилось, впечатляющее. Но почему он уж столь, независим, caмостоятелен и как бы плывает, не зная берегов? Он, этот корабль, вне той общественной системы, детищем которой на самом деле является. А между тем деньги, на которые он существует и функционирует, — это деньги американских банков и монополий, в том числе, разумеется, и нефтяных.

Все эти противоречия интересного фильма есть отражение общей противоречивости феномена американского кино, даже его прогрессивного крыла.